psyxi.ru
Творческое объединение шизофреников
Лечение шизофрении творчеством и общением на psyxi.ru

Страница 1 из 11
Форум » Душевное общение » О жизни и просто так » Вот так бывает.
Вот так бывает.
Шико #1 | Четверг, 16.03.2017, 11:55
Автор темы
Повелитель буйных
Юзер-бар +
- Здрасьте-здрасьте, проходите на кухню. Я сейчас. Только ногти досушу...

- Ногти? Какие ногти? - опешила психолог.

Она работает в хосписе. В детском хосписе. Она работает со взрослыми, у которых умирают дети. Это не работа, а наказание. Постоянный контакт со смертельным отчаянием.

Её клиенты не красят ногти. Не одевают яркое. Не смеются. Не улыбаются. Не празднуют праздники. Не ходят в кино.

Они носят чёрные платки. Смотрят в одну точку. Отвечают невпопад. Подолгу не открывают дверь.

Они живут в ожидании чёрного дня и делают чёрным каждый день ожидания.
Психолог нужен для того, чтобы прогнать из головы таких родителей мысли о смерти. О своей смерти. Потому что когда уйдёт ребёнок, зачем жить?

Психолог должен объяснить зачем. Помочь придумать новое "зачем". И поселить это новое "зачем" в голову мам и пап, давно и привычно живущих на грани отчаяния.

- Какие ногти? – переспросила психолог. – Вы мама Анечки? Вы Снежанна?

- Я мама, мама. Вот эти ногти, - засмеялась Снеж. Показала красивый маникюр с блестящими, как леденцы пальчиками.

Снеж 30 лет. 2 года назад её четырехлетней дочке поставили диагноз.

Онкология. 4 стадия. Диагноз, определивший конечность жизненного отрезка её дочери. Два года. Два раза по 365 дней. "Плюс-минус 720 дней", - посчитала Снеж и упала в колодец отчаяния.

В колодце не было дна. Когда Снеж смотрела на дочку, она всё время летела вниз, испытывая нечеловеческие перегрузки. Ей даже снилось это падение. Во сне она отчаянно цеплялась за стенки колодца, сдирая пальцы в кровь, ломая ногти, пыталась замедлиться, остановиться. Просыпалась от боли. Болели пальцы. И ногти болели. Желтели. Грибок, наверное. Снеж прятала желтизну под нарядный маникюр.

Конечно, они боролись. Снеж отчаянно карабкалась. Хваталась за любую возможность. Традиционная медицина. Нетрадиционная. В один день после утреннего облучения она могла повезти дочь к деревенскому знахарю. А вдруг? Лучевая терапия и отвары целебных трав. Экстрасенсы. Колдуны. Лучшие диагносты и онкологи.

«А вдруг» закончилось, когда метастазы попали в костный мозг дочки. Снеж поняла: вот теперь - всё. Финальный отрезок пути. Сколько бы там не было дней, они уже без «а вдруг».

Снеж осознала: она больше не сможет ничего изменить. Выбора: жить или умереть – больше нет. Ей, Снежанне, придётся это принять. Она мгновенно замёрзла.

Подождите, но выбор же есть всегда! Даже у осужденного на смерть человека, которого ведут на расстрел, есть выбор. Выбор – с какой мотивацией туда идти. С остервенением, с обидой, с прощением, с надеждой…

Снеж поняла, что в этом выборе – её спасение. И согрелась.

Она выбирает жить «как ни в чём не бывало». Она не станет культивировать болезнь и подчинять ей всю жизнь дочери. И свою жизнь тоже. Она не положит на алтарь грядущей смерти больше ни дня из отведённых Господом на жизнь.
Надо ЖИТЬ. А не ЖДАТЬ.

Да, больничная палата и ежедневные инъекции яда в исколотые вены ребёнка возможно продлят её жизнь на несколько дней. Жизнь ли это для пятилетней девочки? Нет. Это мучение.

Анюта всё время плакала в больнице и просилась домой. Дома – куклы. Мультики. Смешные журналы. Фрукты. Дома – детство. А в больнице – борьба. Но исход борьбы уже определён, зачем тогда?

Снеж забрала дочку домой. И стала жить-поживать.

- Это она не в себе, - хмуро смотрели на Снежанну другие матери, чьи дети оставались в больничных палатах. – Это она сдалась.

А Снеж в этот момент делала свой осознанный выбор. Она перестала падать в колодец. Остановилась. Подняла голову. И увидела небо. И лучи солнца, дотянувшиеся до неё в колодце.

Снеж крепко сжимала Анюткину ладонь, когда они уходили из больницы.

- Пойдём домой, моя хорошая…

- Мы сюда больше не вернёмся? – с надеждой спрашивала девочка.

- Нет, больше не вернёмся, - твёрдо сказала Снеж.

Анюта стала пациенткой хосписа. Ну, то есть жила дома, а там стояла на учёте.
Хоспис – это не про смерть. Хоспис – это про жизнь. Про то, что смерть – это часть жизни. Что умереть – не страшно. Страшно умереть при жизни.

Снеж ценила сотрудников этого заведения. Они всегда были рядом. На расстоянии телефонного звонка. Он всегда готовы были помочь. И они не задавали глупых вопросов. Это важно.

А другие - задавали.

- Как ты? – спрашивали окружающие.

В вопрос зашит глубокий ужас от осознания бескрайности чужой беды и глубокая радость от осознания, что эта беда – не со мной.

- Я – отлично, - честно признавалась Снеж. – Сегодня на карусели поедем. Анютка хочет. Мороженого поедим. По парку пошатаемся.

Люди отводят глаза. Этот текст принадлежит маме здорового ребёнка. Его не должна говорить мама смертельно больной девочки.

Люди, ни дня не прожившие в колодце, любят давать экспертные советы о том, как грамотно страдать. У них есть Хрестоматия отчаяния, мокрая от слёз.

А у Снеж нет такой хрестоматии. У неё – альбом с белыми листами. Каждый лист – это новый день. Сегодня мы проживём его на полную катушку. С мороженым и каруселями. Раскрасим яркими цветами и детским смехом. А потом настанет ночь, Анютка заснёт, а Снеж будет слушать её дыхание. Дыхание спящей дочери - лучшая симфония любви на свете. Спасибо, Господи, за ещё один яркий день. Завтра нас ждёт новый чистый лист. В какие бы цвета его раскрасить?

Где-то на отрезке Анюткиной болезни от Снеж ушёл муж. Страшнее, конечно, что при этом от Анютки ушёл папа. Уходя, муж говорил Снеж что-то обидное. Что толстая. И старая. И что-то ещё. Избивал словами. Снеж не слушала. Она понимала. Он просто сдаётся. Он уходит от страха. Он не хочет каждый день видеть угасание дочери. Это портит качество его жизни. Ему приходится виновато улыбаться. Потому что общество осуждает улыбки в такой ситуации.
Впереди ещё год. Муж не хотел выкидывать год своей жизни в трубу страданий. Ведь этот год можно прожить весело, ездить на море, смеяться заливисто, целоваться исступленно. А альтернатива – слёзы, уколы, врачи, диагнозы. Муж выбрал первое. Вышел за скобки семьи. И оттуда, из-за кулис, даёт ценные советы Снеж.

- Такой активный образ жизни добивает ребёнка, - авторитетно заявляет бывший муж, рассматривая в соцсетях фотографии. На них - счастливая мама с хохочущей дочкой. Подписчики не подозревают, что дочка больна. - Ты ей жизнь сокращаешь.

Снеж молчит. А что говорить? Теоретически он прав. Если бы Анютка лежала сейчас, утыканная иголками, через которые в неё закачивали бы химические препараты на основе яда, она бы, вероятно, прожила дольше. Но... Разве это жизнь для пятилетнего ребёнка?

Снеж давно не рефлексирует по этому поводу. Просто живёт.
Недавно свозила дочку в Парк развлечений. Вот это приключение! Анютка была счастлива. Желтоватые щёчки покрывались румянцем. Она целый день проходила в платье Эльзы, она была настоящей, взаправдашней принцессой. Снеж радовалась вместе с дочкой, заряжалась её восторгом.

Жить, когда у тебя всё хорошо - это одна история. А жить, когда у тебя всё плохо - совсем другая. Когда у тебя всё хорошо, то можно думать о пельменях и новых обоях в гостиную. А когда всё плохо, то все мысли перекрыты шлагбаумом осознания, что метастазы уже перешли в костный мозг ребёнка.

Снеж прошла этап отрицания. И гнева. И истерик. Она уже там, на другом берегу. Она - в принятии.

Поэтому она живёт, как будто всё хорошо. Она сломала шлагбаум и прибралась в голове. Она думает о пельменях и обоях в гостиную. Можно взять бежевые такие, с кофейным оттенком. Будет красиво.

- Снежанна, вы думаете о том, как будете жить... потом? – осторожно спрашивает психолог. Она готова к ответу про суицидальные мысли. И знает, что говорить в ответ.

- Потом? Ну, плана у меня нет, но я знаю, что я сделаю сразу после...

- Что?

- Я уеду на море. Буду много плавать. И загорать. И заплывать за буйки.

- На море? Интересно, - психолог рассматривает Снеж с любопытством. Думает о силе этой измученной испытаниями, но несломленной женщины.

Снеж по-своему понимает этот пристальный взгляд. Она трактует его как осуждение. Она к нему привыкла.

- Вы думаете, это стыдно? Все так думают. Мама. Бывший муж. Соседи. Подруги.

- Я так не думаю, Снежанна, честно. Даже наоборот.

- Я смою в море все эти осуждающие взгляды. Все приговоры. Мне тут сказали, что я... как это... "пафосно страдаю"…

Снеж усмехнулась. Захотела курить.

- Снежанна, вы боитесь чего-нибудь? – спрашивает психолог.

- Я? - Снеж задумалась. - Наверно, уже нет. Я боюсь Анюткиной боли. Но есть морфий. А так ничего...

- Анечке хуже.
- Да, я вижу. Не слепая. Но так уже было. Думаю, прорвёмся.
- А если нет?
- А если нет, то я не хочу вскрытия. Не хочу, чтобы трогали её. И платье Эльзы уже готово. Она в нём была счастлива здесь. И будет там.

Психолог собирается уходить. Она здесь не нужна. Она не скажет этой маме ничего нового. Скорее, наоборот. Эта женщина - сама мудрость и принятие. А может это защитная реакция, блокирующая чувства. А может, жажда жизни. Какая разница? Море... Она хочет на море.

От неё не пахнет отчаянием. Пахнет лаком для ногтей. И немножко шоколадом. Они с дочкой ели шоколад.

Из комнаты в руки Снеж выстреливает Анютка.

- Мама, пойдём раскрашивать новыми фломастерами разукрашку!!! - верещит девочка.

- Я иду, Анют. У нас гости, видишь? Поздоровайся. А то не вежливо…

- Здрасьте, - здоровается девочка и убегает в комнату. Если бы не желтоватый цвет лица и не вздувшиеся лимфоузлы - обычный ребёнок, заряженный детством.

Снеж выходит на лестничную клетку проводить психолога. А на самом деле - закурить. Очень хочется.

- Вы – удивительная, Снежанна, - говорит психолог на прощание. - Вы большая редкость. Вам не нужен психолог. Вы сама себе психолог. Я даже советовать Вам ничего не буду. Пожелаю сил и стойкости.

- Угу, спасибо, приятно, - Снеж приветливо улыбается и жадно затягивается сигаретой. - Сил и вам тоже. У вас работка - не позавидуешь.

Двери лифта закрываются и не дают психологу ответить любезностью.

Снеж докуривает сигарету и ещё минуту рассматривает весеннее небо через грязное окно. Небо голубое, яркое, залитое солнечным светом.
Такое же будет на море. Потом. Снеж будет греться в его лучах. Быстро загорит в чёрное. Будет вечерами мазать сметаной красные плечи.
А когда придёт пора – она вернётся сюда.

Вернётся обновлённая. И пойдёт работать в хоспис. Психологом. Будет вот также ходить к тем, кто разучился улыбаться, и учить. Учить жить вопреки диагнозам. Учить ломать шлагбаумы. Учить думать о море. Учить видеть солнце в колодце.

Она будет показывать людям свои фотографии. На фотографиях – счастье двух людей. И нет болезни. Это они с Анютой в парке. Это - катаются на лошадках. Это - на каруселях. Это - на горке. Это они лопают фрукты. А вот тут - шоколад...

Видите, можно жить. Можно. И нужно. Просто купите пельмени. Просто поклейте обои...
Статус: нет меня
 
Вериока #2 | Четверг, 16.03.2017, 13:58
эвкалиптовая соня
Врачи
Юзер-бар +
Шико, хороший рассказ. Януш Корчак писал о том, что ребёнок имеет право на смерть. И родители должны уметь отпустить его. Часто мы так боимся потерять своих детей, что лишаем их жизни.


Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
Samael #3 | Четверг, 16.03.2017, 15:17
Мертвый поэт
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
какая трагичная история. тоска, безысходность, отчаяние пропитали данный рассказ насквозь. автор умеет передать полнейшую депрессию.


Мертвый поэт, исполнитель хорроркора и макабре рэпа, а также death metal
Пословицу "Не в деньгах счастье" придумал тот, кто никогда не был бедным
Темная сторона-не зло, а всего лишь свобода в полном ее проявлении...
Статус: нет меня
 
Шико #4 | Пятница, 17.03.2017, 06:10
Автор темы
Повелитель буйных
Юзер-бар +
А я считаю, что ничего депрессивного в рассказе нет. Девочка вместо мучений в больнице доживает свою жизнь счастливо.
Статус: нет меня
 
Форум » Душевное общение » О жизни и просто так » Вот так бывает.
Страница 1 из 11
Поиск:

 Открыть форму: Новый ответ


[ Новые сообщения на форуме ]



Форма входа

Авторизация через соцсети

Логин:
Пароль: